Элина Тихонова: Доброе утро! Очень рада всех видеть. Мы готовы начинать. Занимайте, пожалуйста, свои места те, кто еще не успел это сделать. Спасибо, что пришли.

Очень рада приветствовать всех на конференции НАУФОР и на первой сессии, которую мы назвали «Регулирование для развития». Понятно, что это всегда очень сложный вопрос, где регуляторика перестает защищать интересы инвесторов и эмитентов и начинает уже некоторым образом мешать, препятствовать развитию рынка. И вот сегодня мы постараемся этот баланс найти и вообще поговорить о том, а что еще можно донастроить для роста капитализации российского рынка, для привлечения разных групп инвесторов - и частных, и институциональных, и даже на зарубежных мы сегодня замахнемся.

Я очень рада представить спикеров нашей сессии. Это:

Филипп Габуния - заместитель Председателя Банка России,

Иван Чебесков - заместитель министра финансов России,

Анатолий Аксаков - председатель Комитета по финансовым рынкам Госдумы,

Виктор Жидков - председатель Правления ПАО «Московская биржа»,

Алексей Тимофеев - президент НАУФОР.

Алексей, спасибо вам большое за эту площадку и за возможность еще раз поговорить в профессиональном кругу.

Но прежде чем мы нашу дискуссию начнем, я дам слово Филиппу Георгиевичу, потому что я знаю, .что есть какой-то сюрприз у вас.

Филипп Габуния: Дорогие друзья, дорогие коллеги!

Мы очень много говорим с вами про фондовый рынок, даже здесь драматургия - а не пережало ли регулирование? В общем, как мы ищем баланс между той функцией, которую выполняем мы как Центральный банк, а вы - как провайдеры бизнеса.

Но все-таки услугу оказываете вы, и держится это все на тех из вас, кто пытается предложить что-то инвестору хорошее, что способно делать ценность для него, показывать хорошие примеры и в наших сложных обстоятельствах на протяжении всей истории нашего довольно молодого фондового рынка чего-то достигать. И это очень здорово, что вы есть.

И на самом деле не так часто Центральный банк, и я в частности, говорим вам за это спасибо и как-то отмечаем. А это надо делать. Тем более что таких людей много в зале.

Но сегодня я хотел отдельно поблагодарить, Ирина, вас. Ирина Кривошеева, если можно, пригласить вас сюда.

По поручению руководства в соответствии с решением Совета директоров Банка России приказано: наградить Почетной грамотой Банка России за эффективное сотрудничество с Банком России в области развития фондового рынка Российской Федерации Ирину Владимировну Кривошееву.

Элина Тихонова: Поздравляем!

Филипп Габуния: Спасибо вам.

Я думаю, мне можно дальше уже не выступать, да?

Элина Тихонова: Да, собственно.

Очень приятно начинать, конечно, утро с таких сюрпризов. Ирина, еще раз наши поздравления.

Ну а я бы начала с очень короткого блица для всех участников. Мы не можем этот факт игнорировать сегодня, потому что как раз к нашей конференции индекс Мосбиржи преподнес нам сюрприз: он ушел ниже отметки в 2,5 тыс. пунктов. Пытался чуть-чуть отрастать перед нашей сессией, но нет, сейчас посмотрела, все еще ниже.

Могу я попросить каждого очень коротко ответить - а что происходит, собственно?

Филипп, давайте с вас.

Филипп Габуния: Мне кажется, тут нужно относиться спокойно. Это и дивидендный гэп, и сейчас время турбулентное, и как много высказывалось на недавнем форуме здесь про тигра, готовящегося к прыжку, поэтому ну проходит период акций и такое время. Здесь важно, мне кажется, нам не опускать руки, а продолжать ту работу, которую мы делаем, благо у нас есть и хорошие примеры того, что происходило в части наших усилий. Думаю, подробнее мы об этом сегодня еще поговорим.

Элина Тихонова: Обязательно.

Иван, видите, вас уже цитируют в Центробанке. Про тигра.

Иван Чебесков: Да. Коллеги, всем добрый день!

Я думаю, тигр немножечко присел, чтобы приготовиться к еще большему прыжку. Но на самом деле мы всегда смотрим на рынок очень долгосрочно. Я понимаю, что в краткосрочной перспективе различная конъюнктура бывает, различные события, геополитика, что-то в секторах экономики происходит. Мне кажется, очень важно именно фокус держать на большой картинке и на долгосрочном видении рынка. И здесь мы до сих пор считаем, что наш рынок сильно недооценен и у него большой потенциал.

Элина Тихонова: Спасибо.

Виктор?

Виктор Жидков: Вы знаете, дорогие друзья, мне кажется, вот как в быту, мы иногда проблему воспринимаем очень остро, а на самом деле это является защитной реакцией системы. Я уверен, что половина в этом зале людей пьет жаропонижающее, чтобы не дай бог пропустить работу. Но на самом деле температура - это же механизм, который убивает бактерии, и если вы снижаете температуру, то вы просто будете выздоравливать долго. Вот когда люди говорят «во всем виновата ключевая ставка», то есть во всем виновата температура, и поэтому в любой момент мы можем заболеть, в любой момент мы можем с новыми силами пойти и делать прекрасное и сильное, и приятное нам, для того чтобы стать лучше и т.д. Поэтому текущее состояние надо просто пережить. Если мы будем бегать по аптекам искать таблетки, я думаю, что это не лучший способ. Нам надо просто продолжать делать то, что мы делаем, и наступит все, что мы ждем, я уверен в этом и даже не сомневаюсь.

Спасибо большое.

Иван Чебесков: Народными методами лечиться.

Элина Тихонова: Спасибо, Виктор.

Алексей?

Алексей Тимофеев: Ну, упал и упал. Рынок умеет зарабатывать и на растущем рынке, и на его падении. Кто-то, может быть, купит подешевевшее, кто-то шортил, те, кто сидит в долгосрочных инвестициях, дождутся, когда он восстановится. Я бы не переживал по этому поводу. Давайте об этом поговорим дальше на нашей сессии.

Элина Тихонова: Обязательно поговорим о том, как дальше-то развиваться.

Анатолий Геннадьевич, ну вас все-таки тоже спрошу.

Анатолий Аксаков: У меня точный прогноз. Те, кто купил активы в 90-е годы, они стали миллиардерами. Поэтому время покупать. Может, немного подождать, и потом точно покупать, особенно дождавшись конца нашего заседания, можно не успеть. Поэтому те, кто имеет возможность, сейчас садитесь к компьютеру и приобретайте.

Элина Тихонова: Ставки приняты. Мы посмотрим…

Анатолий Аксаков: Я могу сказать однозначно, что та работа, которая будет проведена следующим составом Госдумы, она создаст самые благоприятные условия для развития финансового рынка. Так что голосуйте правильно.

Элина Тихонова: Анатолий Геннадьевич творит чудеса. Смотрите, 2502 пункта уже по индексу Мосбиржи. Не является, конечно, это инвестиционной рекомендацией, но посмотрите, что происходит.

Вопрос для наших гостей тоже перед началом. Я вас попрошу сейчас проголосовать, QR-код появится сейчас на больших экранах. Пожалуйста, отсканируйте, он будет недолго висеть, поэтому попрошу оперативно это сделать. В конце нашего разговора мы к этому опросу вернемся, подведем итоги и прокомментируем его.

Вопрос следующий, он один: «На чем необходимо, на ваш взгляд, сфокусировать усилия в регулировании?». Можно выбрать три варианта ответа. Варианты такие: «Защита собственности инвесторов», «Стимулирование эмитентов», «Развитие институциональных инвесторов», «Развитие розничных инвесторов» и «Привлечение иностранных инвесторов.

Мы сегодня практически обо всем этом будем говорить, и очень интересно, совпадет ли это с вашим взглядом в итоге.

Я надеюсь, что у всех получается проголосовать. Если нет, то дайте знать, пожалуйста, организаторам.

Так вот, я бы хотела начать с парочки цифр. Что мы видим? С одной стороны, сейчас у нас продолжается рекордный приток денег розничных инвесторов. Сегодня выходили цифры о рекордном размещении объема облигаций в мае на Мосбирже, розничные инвесторы принесли 910 млрд рублей за первый квартал, это рост почти вдвое год к году. А с другой стороны, капитализация российского рынка, она уже у нас 25% ВВП, то есть она продолжает снижаться вместо того, чтобы продолжать расти. И с начала этого года за пять месяцев мы увидели только одно IPO,а объемы IPO что в прошлом году, что в этом году очень небольшие. Вот в этом году было размещение на 2,4 млрд рублей всего.

Мы, прежде чем перейдем к блоку IPO, я бы предложила послушать взгляд регулятора на рынок.

Филипп, вот вы как сейчас оцениваете ситуацию, если глобально? Сейчас мы не про какую-то волатильность по индексу говорим, а вообще в целом, как чувствует себя наш пациент?

Филипп Габуния: Ну, опять же, вот вы отметили, что у нас это связано как с циклом, так и… я буду вынужден затронуть тему и регуляторики в части стимулирования IPO, долговой рынок гораздо привлекательней для инвесторов, и он у нас очень хорошие показатели показывает. Это не только госдолг, это и корпоративный долг, сами корпораты туда приходят, причем не только в форме обычных облигаций, это и рынок ЦФА, который тоже растет в силу своих технологических особенностей. Поэтому здесь вполне себе все получается.

Акции с точки зрения того, что может предложить эмитент, и как для заемщика стимулы пойти привлекать то ли как в долевое финансирование, то ли пойти в заемное. Ну, мы много об этом говорили, что во многом эти стимулы государством перекошены в сторону долга, и мы уже вроде бы близки к окончательному принятию решения, и уже в практике о том, чтобы те стимулы, которое государство дает для каких-то отраслей, чтобы оно перекладывалось в привлечение долгового финансирования, а не долевого. Надеюсь, мы это скоро запустим.

Вообще, если мы говорим в целом про эту историю, вот недавно на Питерском форуме опять же Александр Александрович Аузан говорил о доверии как факторе экономического роста вообще. Это очень важная составляющая, она, наверное, касается всей индустрии в целом.

Про эмитентов уже, может, набило оскомину, но тем не менее будем повторять про истории необходимости и открытия информации, и по этому поводу много что делается, и с учетом обстоятельств, в которых находимся, про рейтинги некоторых звездочек, как мы их называем, которые показывают некий рейтинг корпоративного управления, который может помочь инвестору чуть лучше ориентироваться по тем компаниям, которые не могут до конца открывать информацию, которая у них есть.

Это те вещи, которые мы хотим реформировать в части фрифлоата. Это и оценка того, чтобы не получалось, что у нас совсем маленькие IPO выходили с низкой долей фрифлоата и получали очень большую волатильность, инвестор в этом разочаровался бы, и получали убытки. И наоборот, мы понимаем сложности для очень больших компаний сразу выйти на большую долю фрифлоата, потому что они сами по себе большие, и рынок просто не сможет эффективно переварить подобные IPO. Поэтому здесь будет вариативность, и мы сейчас обсуждаем конкретные параметры, которые могут пойти в этой части.

Что касается инвесторов, в смысле посредников институциональных, любых, это могут быть управляющие компании, это могут быть пенсионные фонды. Мы долго обсуждали историю с Кодексом ответственного инвестирования, и сейчас, наконец-то, у нас пошли первые плоды, где сами компании будут участвовать активнее в корпуправлении, чем это было прежде. И у нас сейчас, кстати, впервые за много лет компании голосуют активно в собраниях акционеров, которые сейчас проходят. Напомню, достаточно 2%, чтобы уже выдвигать своего представителя в члены Совета директоров.

Конечно, речь не идет о том, чтобы как-то сверхактивно перехватывать корпоративное управление, нет. Но элементарно защищать права свои как представителя акционера как инвестора, нам кажется, это очень важно, и первые признаки уже в этом есть. Будем надеяться, что это тоже будет способствовать замене того, что раньше делали инвесторы из-за рубежа на российском рынке, давая свою экспертизу. И в этом плане, кстати, если опять же IPO мы касаемся, то экспертизы, которые наши институциональные инвесторы делают при инвестициях в IPO, которые были за последнее время, мы явно видим, что как раз таки в те акции, которые сейчас показали плохие результаты, они не инвестировали, хватало экспертизы, чтобы понять, что здесь, скорее всего, риски большие и не получится такая радужная картина, как представлялось. И в этом плане, мы полагаем, что они тоже смогут предоставлять эту экспертизу и делать.

Третье касается уже того, куда приходит наш инвестор, и что ему предлагают посредники. Мы тут провели некоторое исследование, пытаясь определить все-таки, что наш инвестор зарабатывал или нет, особенно тот инвестор, который инвестирует сам, фокус мы на этом делали.

Первое, что мы столкнулись, с проблемой данных. Это означает то, что, судя по всему, это не очень кого-то волнует, раз там сложно было собрать эти данные, то есть у компаний готового ответа нет по этому поводу. Тем не менее мы смогли этого добиться, не по всему рынку, мы взяли крупнейших участников и специально смотрели на клиентов от 100 тыс. до 10 млн, чтобы не брать особо крупных.

Сразу скажу, у особо крупных все неплохо. То ли им кто-то помогает, то ли они сами очень хорошо умеют, и они показывают хорошие результаты.

А вот у тех, на кого мы посмотрели, в среднем за последние три года доходность 2,9%. Только 9% этих участников, кто сам торговал, смог заработать больше 17% годовых, а 32% получили убытки разной степени. А те, кто доверился доверительному управлению в ПИФах, те показали 18% в среднем.

Я еще раз просто призываю наших инвесторов, что это все-таки некий навык: надо понимать, что вы делаете, когда инвестируете, к этому надо как-то подготовиться. Если вы не уверены в себе, обратитесь к посредникам.

Ну а нашему рынку рекомендую, может быть, раскрывать информацию об этом и самим собирать как клиенты себя чувствуют. Может быть, тоже здесь доверие к рынку будет в целом повышаться.

И два слова еще в целом про диагноз. На рынке все-таки должно быть все честно, поэтому вопросы инсайда и манипулирования, они в фокусе нашего внимания, к сожалению, еще какое-то время будут оставаться. Ну, вы видите по тому, что становится публичным, что есть у нас некоторые успехи. Но точно совершенно здесь инвестор должен понимать, что он находится в равных условиях со всеми остальными. Это позволит нам двигаться вперед.

Ну и честная конкуренция. Поэтому долой рабство. С 1 сентября у нас начинает стартовать регулирование, которое позволит клиенту все-таки чуть проще переключаться от посредника к другому посреднику, если он видит более приемлемые и интересные условия для себя, а не как сейчас, когда нынешняя система стимулирует людей идти, может неосознанно, на нарушение законодательства по сговору, нажимать в «стакане» кнопки.

Думаю, все это вместе нам точно позволит двигаться вперед и повышать капитализацию нашего рынка.

Элина Тихонова: Спасибо, Филипп. К коллективным инвестициям мы потом еще вернемся ненадолго.

Иван, а пока ваш взгляд хотела бы на регуляторику спросить, в частности, на регуляторику рынка IPO. И тут можно же поговорить не только о смещении фокуса господдержки с льготного кредитования на стимулирование компаний к выходу на рынки капитала, о чем Филипп уже упомянул, но и, например, о том, как стимулировать потенциальных эмитентов с госучастием, которых мы тоже ждем на рынке и которые были анонсированы. И вообще, подходящая ли сейчас, на ваш взгляд, конъюнктура для продажи доли государства?

Иван Чебесков: Спасибо большое за вопрос. С учетом того, что наше видение всегда относительно долгосрочное, мне кажется, что нужно готовиться постоянно к этому процессу. И для нас как для Минфина подготовка компаний с госучастием к IPO или к SPO это задача долгосрочная и даже не настолько основанная на том, чтобы привлечь деньги в казну или в капитал компании, а на том, чтобы этим инструментарием улучшить эффективность работы самих компаний. То есть мы понимаем, что есть определенные различия, как работают компании с государственным участием относительно других компаний. Не всегда это так точно работает, но в целом те механизмы, которые внедрены в публичные компании, они помогают более эффективно компании работать и развиваться. Поэтому это, наверное, ключевая для нас цель.

С точки зрения конкретной конъюнктуры, конечно, сами уже смотрят, когда им лучше выходить на рынок. Не секрет, мы об этом говорили, что до конца этого года планируется два-три, по крайней мере, SPO провести, вторичных размещений, некоторые компании уже про это публично объявили. Поэтому это тоже часть этого процесса.

Пока IPO компаний с госучастием в этом году не планируется. Мы надеемся, все-таки на следующий год это произойдет. Мне кажется, Филипп говорил уже про это, и мы постоянно про это говорим, что процесс подготовки компании к IPO длительное время занимает.

Я думаю, что Виктор расскажет в целом про пайплайн того, что есть на рынке. Но для нас тоже важно, что, помимо госкомпаний, есть довольно большой пайплайн компаний не с госучастием, которые готовятся к IPO.

По стимулированию есть разные механизмы. Мы в целом, конечно, пытаемся двигаться по всем направлениям. Вы уже обозначили вопрос того, чтобы механизм субсидирования сделать доступным также через долевое финансирование - это один из механизмов. К сожалению, он пока не начал работать, мы сейчас будем его докручивать вместе с профильными ФОИВами и с Центральным банком.

Также, конечно, вопрос мотивации, это касается госкомпаний, на самом деле очень действующий механизм. Мы видели, как это работает в «ДОМ.РФ», и мы видим, что это интересует и другие компании. Поэтому, конечно, тут нужно системные решения принимать. Они непростые, но они точно будут влиять на желание менеджмента двигаться в сторону публичных размещений.

Поэтому я думаю, что нужно по всему спектру вопросов и стимулов двигаться и смотреть, опять же, чуть шире, а не только… Мы смотрим, например, и тот перечень предложений, который мы давали, мы давали на трехлетку и дальше, то есть мы смотрим, для нас каких-то ограничений по срокам нет. То есть необязательно все успеть в этом году или в следующем году, важно в целом двигаться по этому треку.

Спасибо.

Элина Тихонова: Спасибо. До пайплайна Мосбиржи мы дойдем еще.

Я пока бы про законодательное регулирование хотела продолжить, Анатолий Геннадьевич, с вами.

Вы как видите необходимость донастройки, может быть, механизмов стимулирования, вообще выхода компаний на рынок капитала? И как нам найти всем баланс между необходимостью действительно выводить компании с госучастием на рынок и запросом инвесторов на эмитентов, как совершенно справедливо сказал Иван, с качественным управлением и с эффективной экономикой?

Анатолий Аксаков: Все-таки главное направление - это то, что Иван озвучил - необходимо быстрее реализовывать. То есть должны быть стимулы, стимулы экономические, финансовые и административные, для того чтобы компании активнее выходили на этот рынок и размещались.

Но другая сторона тоже должна быть защищена и, естественно, иметь больший интерес. Я имею в виду инвесторы, миноритарии.

Я уже несколько раз пример приводил в феврале. Неожиданно в кинотеатре «Октябрь» через дорогу встречался с миноритариями - полный зал и стон Ярославны. То есть люди были обмануты, и, естественно, доверие к рынку у этих людей очень серьезно подорвано. Поэтому права миноритариев, конечно, должны быть повышены, в том числе законодательно: участие в советах директоров, другие права, которые позволили бы им принимать решения, исходя из этой картины, которая есть в этой компании и т.д.

И, естественно, ограничение, ну, по крайней мере, жесткое регулирование инсайдеров. Законопроект у нас в первом чтении уже принят, мы рассчитываем, что в весеннюю сессию он тоже будет принят в окончательном чтении, президент его подпишет, и, соответственно, во второй половине года начнет действовать. Причем тему инсайда я ощутил особенно остро, когда законопроект начали рассматривать в первом чтении. Все инсайдеры явились, а это очень авторитетные организации, представители этих организаций, и это была битва реальная, такой не стон, а как раз рев представителей организаций: «Что за безобразие! Вторгаетесь в бизнес, в процессы управления» и т.д. Но в ходе дискуссий как раз, по-моему, мы нашли все варианты и, с одной стороны, не ограничиваем инсайдеров там, где не надо ограничивать, и при этом максимально отрегулировали вопросы, связанные с их добросовестной деятельностью, насколько добросовестно или недобросовестно они работают на этом рынке.

Соответственно, доверие к рынку после принятия вот этих законодательных решений должно резко возрасти.

Ну и, конечно, примеры нам нужно активно культивировать. «ДОМ.РФ» - очень хороший пример, они разместились хорошо, но при этом цена акции выросла еще очень серьезно за прошедшие полгода. Как раз такой яркий пример, как надо проводить размещение и тиражировать его, в том числе госкомпаний, как раз приводить этот пример, обучение проводить соответствующих лиц, для того чтобы рынок активно развивался.

Плюс, вот мы как раз договорились с Иваном о том, что будем проводить образовательную работу в регионах. Начинаем с Чувашии, поскольку я депутат от Чувашии, через десять дней выезжаем туда с представителем Минфина, будет встреча с потенциальными эмитентами. Потому что многие представители среднего бизнеса, ну и относительно крупного для региона, бизнеса, они просто не знают, как выходить на рынок, что для этого делать. Плюс не знают о тех возможностях, которые предоставляют правительство и Центральный банк по снижению нагрузки при размещении. Поэтому такая системная работа, на мой взгляд, даст свои эффекты. И я не зря в начале сессии говорил о том, что спешите покупать.

Спасибо.

Элина Тихонова: Спасибо большое.

Виктор, с вами, наверное, продолжим про IPO корпоративного сектора. Вот здесь какие основные препятствия, на ваш взгляд, ну кроме рыночной конъюнктуры, для эмитентов остаются? Тут, с вашей точки зрения, нужны ли какие-то дополнительные стимулы, какие-то изменения в требованиях и условиях для них? И как, в конце концов, частных инвесторов нам привлекать, которые видят вот этот кейс успешного размещения и успешного перформинга акций после IPO? Но это же единичный такой пример, да? У нас большинство IPO заканчиваются все-таки снижением бумаг, по крайней мере, на сегодняшний день.

Виктор Жидков: Элина, спасибо за вопрос. Мне кажется, если оценивать, что можно еще сделать или какие факторы влияют на принятие решения выйти на рынок, то вот в такой продуктовой логике можно разделить на четыре таких гомогенных группы эмитентов, которые выходят на рынок.

Вот «ДОМ.РФ» - прекрасный пример, когда стремление повысить эффективность компании и дать мотивацию через опционную программу менеджеров, показать, что компания может расти благодаря усилиям, которые вознаграждены достойно. Это одна причина, и здесь, наверное, нет влияния вот этого дисконта. Здесь для больших компаний больше всего, наверное, влияние именно фрифлоата, чтобы выпустить не такой большой фрифлоат, который не позволил бы дать акции твердо стоять на ногах, ну и опять-таки цена тоже зависит, потому что в этом случае потенциальный рост мотивирует и менеджеров на работу, и остальную команду.

Второй вариант - это когда собственник, фаундер не может передать по наследству и хочет разделить управление от владения, то есть он хочет, чтобы акции торговались на открытом рынке и управлял компанией наблюдательный совет, корпоративное управление все процедуры.

Здесь, наверное, важна цена. Потому что очень важно собственнику получить за свой пакет деньги, и дисконт играет значение, с этим мы ничего не сможем сделать, остается нам только ждать, когда геополитическая ситуация позволит российский дисконт довести до рыночного состояния.

Есть венчурные инвесторы - это фонды, которые проинвестировали в компании. Мне кажется, это очень хорошая такая цепочка трансформации компании в рост, и они тоже выходят либо по сроку, либо если компания дает хороший выход, цену и т.д. Здесь опять-таки дисконт.

Я вот не вижу каких-то других регуляторных причин для того, чтобы этой компании не выходить на рынок, чтобы венчурные инвесторы сказали: «Мы готовы делать экзит».

Есть еще, когда вот масштабирование роста, здесь, наверное, не важна цена, дисконт, потому что у компании главное - время, главное - текущая ситуация, получить этот рычаг, деньги не под большую ставку на рынке долга, а акции. И здесь как раз в этом кейсе у нас, мне кажется, есть все для того, чтобы…. Точнее, нет барьеров для того, чтобы это сделать. Ну, если нет денег, условно говоря, технологические какие-то компенсации от государства, которые сегодня существуют для МТК, для малого бизнеса и т.д. То есть если разобрать эти четыре группы, то такие причины я бы назвал.

Что касается инвесторов. Вы знаете, очевидно, здесь надо понимать, что у нас рынок незрелый. Вот давайте это признаем. Потому что в зрелом рынке люди ищут решение своей проблемы, понимая свойства продукта. Вот депозиты - зрелый рынок. Ставка 14 или 13. Я выбираю 13. Вот в инвестициях, особенно в коллективных инвестициях, у нас рынок - ритейл дривен, траст дривен, дистрибьюшен - и люди просто их ведут туда, куда хотят их привести. То есть они говорят: вот нам надо купить такую-то бумагу, потому что она какая-то интересная. Вот у нас фонд, он показывал 23% в прошлом. Или вообще, если хочешь выходить на рынок, вот кнопки купить - эту штуку или купить другую. Поэтому если мы будем развивать наш рынок, делать его зрелым.

Но я вообще не понимаю, как можно продать на IPO акцию, с учетом того, что через три дня ты ее продашь, у нас переподписка. То есть это вообще какой-то мисселинг такой. Клиенту говорят: ты не вступаешь в долгие отношения с компанией, помогая ей развиваться капитал. Нет, ты на три дня… Знаете, на три дня - это жениться, наверное, какая-то история непонятная. То есть ты выбираешь спутника жизни, но при этом, как раньше, в советские времена было, получить коньячный набор, золото и успешно все это прогулять.

Поэтому я считаю, что нам надо развивать наш рынок. Ждать, когда он превратится из такого экосистемного, когда людей направляют, потому что есть доверие, есть дистрибуция, есть поводыри, в рынок зрелый, когда сам клиент понимает, что такой коэффициент альфа, Шарпа, что такое управляющий, который обладает экспертизой, какой у него трек-рекорд, сколько людей приходит на этот рынок. Тогда мы получим возможность осознанного такого инвестирования. Это все тяжело: финансовая грамотность. Наше желание иметь молоко без коровы, оно нас заставляет все время обсуждать, что надо сделать. На самом деле надо терпеть, надо делать то, что мы делаем, и не бросать эти усилия, потому что они и приводят к результату. Может быть не в текущем году, не в следующем, но, по крайней мере, наши дети-то точно будут жить в очень прекрасной стране, рынок будет развитый и т.д. Ну разве не для этого мы с вами работаем?

: Я хочу жить сегодня в прекрасной стране. И живу в ней.

Виктор Жидков: Я вам могу сказать, что наличие смысла в жизни делает человека счастливее, чем отсутствие этого смысла. А смысл оставить после себя большое наследие - это великий смысл.

Элина Тихонова: Большое наследие и набор акций, которые, может быть, вырастут в следующем поколении.

Виктор, спасибо вам огромное. Я только уточню одну штуку. А почему на зрелом рынке депозитов между ставкой 13 и 14 вы выбрали 13?

Иван Чебесков: Консервативный подход.

Виктор Жидков: Я волновался просто, начиная речь.

Элина Тихонова: Потому что мы с Филиппом переглянулись и подумали: что-то Виктор знает, чего мы не знаем».

Алексей я предложу вам подытожить вот этот наш блок, который касается стимулирования эмитентов и инвесторов к рынку первичных размещений. С точки зрения профучастника, регулирование, инфраструктура этого рынка каких-то донастроек еще требуют?

Алексей Тимофеев: Элина, конечно, я не решусь подытожить обсуждение, я скорее соглашусь, присоединюсь, наверное, со своей мыслью. Дополню рассуждения моих коллег тем, что дело, на мой взгляд, не в процедуре, с ней более или менее все в порядке. Я согласен с тем, что нужно смещать стимулирование, которое в настоящее время адресовано скорее каким-то долговым и заемным продуктам, на долевые, и это должно сработать.

Но тем не менее о чем я хочу сказать, это то, что, помимо каких-то внешних для финансового рынка причин конъюнктуры, есть очень большая проблема - проблема емкости этого рынка, и эту проблему мы не решили и ее очень трудно решить, полагаясь только на внутренние источники. Честно говоря, нам нужно просто больше денег на рынке, больше разных инвесторов - розничных, институциональных, резидентов, нерезидентов.

Пусть нас не вводит в заблуждение переподписка, это, может быть, лишь в небольшой степени свидетельствует и, скорее всего, не свидетельствует должным образом о том, является ли рынок емким. Рынок должен быть емче кратно для того, чтобы те, кто, даже если им вздумается продать акции сразу после того, как они их купили, могли бы это сделать, они бы нашли того, кто у них их купит без существенного изменения цены. И проблема эта не решается процедурными какими-то ухищрениями или требованиями о предоставлении отчетов независимых аналитиков, требований дисконта. Нам просто нужно больше инвесторов, нам нужно больше денег на этом рынке.

Я, кстати говоря, считаю отрадным фактом формирование емкого рынка облигационного, потому что надеюсь, что придет время, когда средства, перетекшие с депозитов на рынок облигаций (именно этот процесс в настоящее время мы видим), станут средствами, которые будут направлены на IPO, на рынок долевой. И сами эмитенты должны научиться, и для этого рынок должен быть емким, воспринимать его как источник своего финансирования. Нам нужно больше инвесторов, и в первую очередь сейчас институциональных инвесторов.

На этом рынке уже есть паевые инвестиционные фонды, это единственный институциональный инвестор, который участвует в IPO/SPO, их активов пока относительно немного. Нам нужны и негосударственные пенсионные фонды, которых здесь нет, активы которых тоже, может быть, не так велики, как нам того хотелось бы, но, тем не менее, этого важного институционального инвестора на нашем рынке не хватает.

Ну и, как я уже сказал, не только резиденты. Нерезиденты при любой возможности для открытия этого рынка, доступа к нему внешнего капитала - надо этому радоваться и добиваться. В какой-то степени, если мы можем этого добиться сейчас, добиваться этого сейчас.

Элина Тихонова: Спасибо, Алексей, большое.

Прежде чем мы к следующему блоку перейдем, я попрошу еще раз всех попробовать проголосовать. Мне подсказывают, что сейчас снова QR-код на экранах. Давайте попробуем еще раз, и пусть сейчас у нас все получится.

Напомню, вопрос у нас там один, но очень важный: «На чем, на ваш взгляд, сейчас необходимо сфокусировать усилия в регулировании?» И также напомню, что можно сразу три варианта ответа выбрать.

Говоря про регуляторику, мы не можем совершенно обойти тему крипторегулирования, потому что это, наверное, одно из ярчайших и главных событий этого года. Законопроект о крипторегулировании долго готовился. Сейчас он уже на подходе ко второму и третьему чтениям, и все-таки все надеются, что до конца весенней сессии, то есть уже летом, этот законопроект будет принят.

Анатолий Геннадьевич, я знаю, что очень много было разных пожеланий и претензий со стороны профсообщества, вы выступали с несколькими инициативами. В конечном итоге, что из предложенного может войти в итоговую версию, насколько сильно она будет отличаться от изначального варианта?

Анатолий Аксаков: Вы знаете, я отвечу на ваш вопрос и вынужден буду уйти, потому что у нас в 12 часов заседание, и, к сожалению или к радости, я там должен присутствовать, поэтому должен покинуть.

Что касается законопроекта, мы его по плану, ну почти на 99% я могу утверждать, что в июне он будет принят во втором и третьем чтениях, и, соответственно, уйдет в Совет Федерации и на подпись президенту.

Что касается изменений, особых таких серьезных изменений в законопроекте нет. Хотел бы сказать о ключевом моменте, который вызывал беспокойство у участников рынка, а они активно участвовали в дискуссиях, и я участвовал в этих дискуссиях. Криптовалюты активно используются во внешнем обороте. Ну и вот даже Алексей сказал, что у нас количество инвесторов мало. Вот крипторынок показывает, что у нас толковых и таких шустрых людей, которые готовы работать на финансовом рынке, очень много, миллионы людей. Крипторынок как раз яркое свидетельство, что там многие неквалифицированные люди с удовольствием работают, пытаются заработать, как правило, теряют, но в любом случае этот рынок у них вызывает большой интерес. Соответственно, для фондового рынка это хороший пример того, как эту часть нашего общества, которая не занимается фондовым рынком, вовлечь на свой рынок, и здесь поле в том числе и для индивидуальной работы.

Что касается изменений, они, скажем так, вот ключевой момент… Они, в принципе, и в начале предполагались, но сейчас это более четко прописано: внешняя экономическая деятельность с помощью криптовалют, она будет также активно продолжаться. Она отрегулирована, но при этом проблем для тех, кто хочет криптовалюту использовать для оплаты товаров и услуг, у криптоманов не будет, ну и у наших компаний не будет. Как они это осуществляли, так это и будут осуществлять.

На первых дискуссиях и при рассмотрении законопроекта в первом чтении ко мне приходили и профессиональные участники, и те, кто в эксперименте участвуют, и они высказывали опасения, что мы так зарегулируем рынок, что фактически придется обходить законодательные решения для того, чтобы осуществлять свою деятельность. Вот, на мой взгляд, мы нашли все компромиссы, которые позволяют эту проблему решить. Ну и при этом неквалифицированные инвесторы, да, они ограничены будут, так же как и в первом чтении, 300 тыс. рублей на первых порах, а дальше, может быть, увеличим цифру, это предусмотрено.

В целом, как я уже сказал, ничего такого особенного ко второму чтению в законопроекте не появится. Но даются полномочия ЦБ по тому, чтобы экспериментально-правовой режим (сейчас он продолжается и будет продолжаться) может быть свернут по решению ЦБ в любой момент. Ну, понятно, что ЦБ мудрый, он так резко не прервет, но у него такое право появляется. И это сигнал для тех, кто в экспериментальном режиме находится, и я знаю, такие были организации, которые не хотели переходить в общее пространство правовое, что надо будет все-таки переходить и опираться на то право, которое есть. Выверенные решения, очень грамотные, с большими полномочиями у ЦБ и у правительства, для того чтобы в случае необходимости они могли быстро подправлять и давать возможность рынок использовать для решения вопросов, связанных прежде всего с внешней экономической деятельностью. Внутри - да, максимально будем смотреть за тем, чтобы рынок был добросовестный.

Вот так бы я ответил на ваш вопрос. Ну и еще раз хотел бы отметить, что рассчитываю, что крипторынок в том числе будет источником для притока инвестиций, в том числе и на традиционный финансовый рынок. Те, кто боится, что кто-то увидит, что они пришли на российский рынок и инвестировали в экономику России, они смогут с помощью крипторынка эту боязнь максимально снять.

Спасибо за внимание. Желаю вам успехов.

Элина Тихонова: Анатолий Геннадьевич, спасибо вам большое. Прежде чем вы убежите, я можно вас попрошу высказаться насчет нашего голосования? Я напомню вопрос. Ваш ответ очень интересен, и мы в конце вернемся к этому обсуждению. На чем нужно сфокусировать сейчас прежде всего усилия в регулировании? На защите миноритариев, на стимулировании инвесторов, на развитии институционалов, розницы или привлечении нерезидентов?

Анатолий Аксаков: На всем, но прежде всего на снижении ключевой ставки.

Элина Тихонова: Не было такого варианта ответа, но спасибо.

Спасибо большое Анатолию Аксакову.

Продолжаем тему крипторегулирования. Филипп, действительно, наш мудрый регулятор, он как оценивает вклад криптоопераций в возможное повышение капитализации рынка? Вот как вы считаете, действительно, на ощутимый эффект мы можем рассчитывать?

Филипп Габуния: Спасибо за мудрого. Если честно, мы не предполагаем, что мгновенно мы получим какой-то вот взрыв, рост, нет. Конечно, мы рассчитываем на то, что те операции, которые сейчас находятся как бы в такой полуневидимой зоне, они придут на классический рынок, появятся на наших биржах, и в этом смысле, конечно, будет рост. Но что это придаст какой-то сверхприток новых инвестиций куда-то, мы не думаем.

Что касается использования этого для привлечения нерезидентов, я думаю, что нерезиденты-инвесторы люди осторожные, они будут присматриваться, поэтому это будет постепенный механизм. Но важно, что он будет частью всеобщей архитектуры и дополнительные каналы, которые будут позволять обеспечивать этот рост.

Я бы в этом смысле обратил внимание не только на криптовалюту в этом законе, но на изменения значимые, которые происходят и в регулировании рынка цифровых финансовых активов российских. Потому что на самом деле здесь тоже происходят значимые изменения. Это и возможность эмитировать активы в открытых сетях. Это на самом деле значимое изменение. Это и возможность обращения на оргторгах и перехода их к классической архитектуре финансового рынка в смысле отсутствия вот этих колодцев, где каждый оператор информационной системы сидел у себя и невозможно было никуда перейти, ни наличие нормальных торгов не позволялось. Здесь в данном случае емкость ликвидности сможет аккумулироваться уже на стандартных площадках, все участники смогут предлагать соответствующие услуги.

Возвращаясь к криптовалютам, ну Анатолий Геннадьевич говорил об этом, для нас все равно все-таки важный элемент - это защита наших неквалифицированных инвесторов. Мы говорили о доверии, Виктор говорил о том, как там за руку куда водят, и точно у наших участников рынка их отделы по продажам умеют продавать. И в этом плане, конечно, мы будем ограничивать, защищать здесь инвестора как того, который все-таки захочет пойти в криптоинвестиции. Причем мое убеждение, криптоинвестиции - это больше игра на волатильности.

Ну вот на нашем рынке я говорил, какие результаты были у тех, кто так пробовал, думаю, на крипто могут быть еще грустнее. Поэтому помимо самих инвесторов, которые в это пойдут, важно, чтобы они за собой в случае реализации каких-то рисков, а риски блокировки, они никуда не уйдут, это вот иллюзия о том, что криптовалюты стопроцентно защищены от этого, особенно популярные стейблкоины, мы понимаем, что там технология позволяет очень легко это заблокировать. И в этом плане мы будем и пруденциальное регулирование настраивать так, что тот профессиональный участник, который предлагает такой сервис, где предполагается наличие каких-то маржинальных позиций, чтобы если там вдруг что-то схлопнется, это за собой не утянуло те активы, которые не связаны с крипторынком, и, конечно, здесь будут определенные ограничения стоять, и сейчас конкретные параметры мы прорабатываем. Как-то так.

Элина Тихонова: Спасибо.

Иван, вы как раз на Петербургском форуме предупреждали о риске блокировки стейблкоинов в том числе, которые держат российские резиденты. Я бы хотела вот так сейчас вопрос для вас поставить: не преувеличиваем ли мы все значимость легализации биржевых операций с криптовалютами именно для рынка российского? Не окажется ли, что вот этот закон о крипторегулировании прежде всего будет служить интересам действительно внешнеэкономической деятельности? Это справедливо, это необходимо, давно назрело и все такое. Но что на рынке, на бирже это скорее всего останется где-то в небольшом загончике, там же, где сейчас, простите, ЦФА пока еще обитают.

Филипп Габуния: Что значит небольшой?

Элина Тихонова: В большом загончике.

Иван Чебесков: Довольно большой. Знаете, к сожалению, здесь нет четкого примера и понятного международного опыта, который можно просто списать и сказать: вот это самый лучший способ регулировать криптовалюты. То есть по фондовому рынку, понятно, что у нас был 80-летний опыт других стран, мы где-то там подсмотрели, где-то списали. Вот касательно, кстати, манипулирования и торговли на инсайде надо было, конечно, еще и раньше вводить это, потому что на развитых рынках давно уже введена серьезная уголовная ответственность за такие недобросовестные действия.

По крипте такого не было. Поэтому мы долго очень с ЦБ дискутировали - кто должен относиться, кого регулировать, как должна быть архитектура выстроена. Ну, видите, мне кажется, сейчас подход очень комплексный, мы не говорим, что это идеальный, правильный подход, гарантировано, что именно вот стопроцентно так должно работать, но это общая совокупность мнений. И вот Анатолий Геннадьевич сказал, что мы в принципе договорились уже со всеми, сегодня мы в Минфине проводим еще одно совещание с ФОИВами, я надеюсь, что мы уже все финальные разногласия снимем, чтобы уже у нас был текст готов ко второму и третьему чтениям.

И здесь мы тоже договорились и с Центральным банком, и с коллегами, что очень важно будет смотреть на правоприменительную практику. И мы даже обсудили, что сейчас вот, дай бог, депутаты, парламент, Совет Федерации и президент поддержат, закон будет принят в эту сессию, и можно рассмотреть различные экспериментально-правовые режимы, на некоторых из которых настаивает часть рынка. Потому что сказать, что вот рынок полностью настаивает на какой-то версии, - такого тоже нет, очень много мнений разных.

Но одна из версий была, один из больших споров был по поводу кастодиальных и некастодиальных кошельков. Ну почему бы не провести в этом плане законодательный эксперимент уже после того, как мы какую-то правоприменительную практику получим? Можно попробовать и посмотреть, что получится.

Касательно того, какой объем рынка это затронет, - это сложный вопрос. Мы все, и наше руководство тоже с Филиппом Георгиевичем, договоривались, что мы не хотим неработающее регулирование. Мы хотим работающее регулирование, которое будет действительно работать. И если мы увидим, что что-то не работает, конечно, нужно будет обращаться опять к Анатолию Геннадьевичу и обсуждать, что какие-то потребуются изменения. Я думаю, что все работающие над этим текстом готовы к таким предложениям. Но для начала нужно принять то, в чем договорились, начать с чего-то и дальше двигаться.

Элина Тихонова: И донастраивать по ходу, если что. Спасибо большое.

Виктор, а биржа какого эффекта ждет от старта операций с криптовалютами? Действительно получится привлечь новую ликвидность, новых инвесторов?

Виктор Жидков: Мы надеемся, что получится привлечь, конечно же, новых инвесторов, для которых для входа на этот рынок будет снижен порог входа. Мы надеемся, что рынок реальных цифровых активов мы перезапустим, и там действительно будут не суррогаты долга, а какие-то реальные кейсы, когда токенизация позволит инвестировать в активы, которые ранее были недоступны.

Но я бы еще шире немножко посмотрел, что такое сегодня криптобиржа, потому что, открыв это регулирование, мы станем немножко криптобиржей. Посмотрите в мире, какие тенденции намечаются. Криптовалюты показывают такую динамику, что видно, рынок становится тоньше, все меньшие суммы создают волатильность, и криптобиржи стали обращать внимание на классические продукты классических бирж, особенно на срочном рынке, ну потому что надо как-то искать способы и зоны развития, и это точно не монеты, вот в моем представлении. Поэтому активно стали развиваться торги фьючерсами на реальные коммодити, вот на золото объемы растут и т.д. И это конкуренция для нас, прямая конкуренция, потому что удобный клиентский путь, потому что там онбординг проще, там как-то все понятнее, нативнее, нет вот этих старых терминалов и т.д. Поэтому это хороший вызов для того, чтобы это попробовать, и продемонстрировать способность, вот ту ценность, которую наша биржа и другие российские биржи несут клиентам, смоделировать эту ценность и побороться за клиента, который, на мой взгляд, уходит, в том числе из России, на криптобиржи для того, чтобы купить, продукты, которые у нас… ну, скажем так, классические.

Поэтому я смотрю с оптимизмом. Это нужно было, на мой взгляд, делать. Я разделяю подход, что это должно быть действительно работающее регулирование. Мне кажется, что, набив шишки на ЦФА, сделаны выводы хорошие. Хороший, кстати, эксперимент получился в плане… можно было, конечно, сделать немножко как бы подинамичнее, но вот тот самый факт, когда гипотеза, что рынок может вот именно таким образом развиваться, не сработала, и пошел редизайн этого процесса. Мне кажется, со второго раза получится.

Поэтому мы ждем, когда появятся уже конкретные законодательные акты, и мы выйдем с этим продуктом на рынок.

Спасибо.

Элина Тихонова: Виктор, а ваш прогноз, с частными криптобиржами, чье появление законопроект тоже допускает, придется вам конкурировать за клиентов, с российскими?

Виктор Жидков: Ну, придется, наверное, конкурировать. И я думаю, что это даже отрадно, что будет конкуренция, потому что она и заставляет всех двигаться и быть лучше. Я не боюсь конкуренции, наоборот, мне кажется, это простимулирует. У нас есть очень сильные конкурентные преимущества, которые частным криптобиржам нужно будет тоже продемонстрировать, поэтому здорово, если они будут. Я, честно говоря, не очень высокую вероятность оцениваю, что они появятся в большом объеме, но появятся в каком-то виде, мы ждем.

Элина Тихонова: Спасибо.

Алексей, вы давний и последовательный очень адепт цифровых финансовых активов в широком смысле. Вот какие основные препятствия, на ваш взгляд, остаются сейчас для роста и развития рынка ЦФА? Вот Филипп говорит, с точки зрения регуляторики все уже сделано для того, чтобы из отдельных колодцев мы сделали одно большое такое общее водохранилище, в котором все будут плавать, большие рыбы, и все будет классно. О'кей, законодательно это возможно. Насколько это возможно технически, и что еще нужно поправить тут, на ваш взгляд?

Алексей Тимофеев: Элина, а мы точно одинаково понимаем слово «адепт»? (смех). Меня просто привыкли считать криптокритиком, наоборот.

Элина Тихонова: Криптокритиком, но ЦФА-защитником.

Алексей Тимофеев: Да, хорошо. Но мне есть теперь что защищать, и поэтому это не неправильно.

Я считаю, что работа, которую сделал Центральный банк, законопроект, который им был разработан, это очень хорошая и очень важная работа. Она соответствует нашим пожеланиям и той критике, которую мы в свое время адресовали существующему в настоящее время регулированию цифровых активов, в первую очередь цифровых финансовых активов.

Помните, мы говорили о том, что формируются две параллельные индустрии и инфраструктуры: одна для рынка традиционных финансовых инструментов, другая для рынка цифровых активов. Помните, мы говорили о том, что успех рынка цифровых активов целиком и полностью основан на регуляторном арбитраже, и то, что этот регуляторный арбитраж вместе с обособленностью рынка цифровых активов от рынка традиционных финансовых инструментов станет препятствием для его дальнейшего развития.

Так вот, законопроект, который Центральный банк разработал, он решает основные проблемы регулирования выпуска и обращения цифровых активов в России, он преодолевает обособленность этого рынка, обеспечивая доступ к этому рынку сегодняшних участников рынка традиционных финансовых инструментов - брокеров, управляющих, управляющих компаний и их клиентскую базу. Он обеспечивает это на тех же началах, на которых регулируется рынок ценных бумаг, что очень правильно, так делается во всем мире. Именно так во всем мире и поступили, когда решали, как именно рынок цифровых активов регулировать. Он преодолевает риск, о котором говорил Филипп, того, что весь этот рынок закуклится в рамках нескольких, пусть крупных, финансовых институтов и их клиентской базы, он обеспечивает возможность для ликвидности рынка цифровых активов, давая возможность организованного рынка. Наконец, он формулирует условия по доступу российских граждан к цифровым валютам.

Одновременно, я хочу обратить внимание, и об этом мы тоже говорили, Центральный банк заявляет инициативы по упрощению эмиссий, и это особенно важно, для долговых инструментов, которые конкурируют с долговыми цифровыми и финансовыми активами, по упрощению эмиссий таких финансовых инструментов. Все это приводит к объединению этих рынков и дает возможности для его развития и масштабирования.

Выйдет ли это? Нам предстоит увидеть. Не все регуляторные арбитражи, на наш взгляд, устранены. Будет что делать в течение следующих нескольких лет. Но в целом решение, которое нам было предложено, является решением правильным.

Мне трудно оценить, как много сегодняшних участников крипторынка постараются легализоваться на началах, предложенных законодателем, однако я совершенно уверен, что брокеры почти все, очень многие, по крайней мере, пойдут и получат статус цифрового депозитария. Очень многие уже являются операторами информационных систем или получат этот статус, для того чтобы упростить получение статуса цифрового депозитария. И да, тогда этот рынок получит шанс для своего развития. Давайте посмотрим и сообща докрутим, когда станет ясно, что именно нам нужно докрутить.

Элина Тихонова: Спасибо большое. Филипп, подтверждаете готовность сообща докручивать?

Филипп Габуния: Ну, сто процентов я согласен с тем, что арбитраж не до конца устранен, ЦФА сильно поражен в правах по сравнению с другими инструментами, особенно в части налогов, и, конечно, это надо решать.

Но я с Алексеем абсолютно не согласен, что нам… с Иваном согласен, что надо попробовать, посмотреть, что будет, и, конечно, это довольно значимая перестройка системы будет происходить, и по мере того, где будем находить какие-то гэпы, будем их устранять.

Элина Тихонова: Спасибо большое.

Мы переходим к третьему, завершающему, блоку нашей дискуссии. Повышение капитализации российского фондового рынка, любого вообще фондового рынка невозможно без долгосрочных инвестиций. И вот сейчас поговорим о том, кого и каким образом мы можем привлечь на рынок, который, к сожалению, пока не очень растет.

Иван, тигр наш приседает все ниже пока, все готовится к прыжку, вы и со сжатой пружиной тоже сравнивали наш рынок. Вот пока он не прыгнул, пока действительно все профессионалы понимают, что, наверное, пора заходить или сейчас, или чуть попозже, как Анатолий Геннадьевич сказал. Мы можем в этих условиях действительно рассчитывать на приток массовый розничного инвестора, и в том числе переток средств из депозитов, где накоплена рекордная сумма, там в районе уже 70 трлн рублей, не только в облигации, но и в акции?

Иван Чебесков: Понятно. Вопрос на самом деле сложный, потому что у нас нет задачи кого-либо откуда-либо выгонять и куда-либо загонять. Поэтому тут, мне кажется, нужно смотреть на то, что интересно самим гражданам, самим инвесторам. И мне кажется, тут коллеги мои уже констатировали тот факт, что у нас уже есть определенный переток в облигации, то есть у нас наблюдается облигационный бум.

На самом деле несколько есть причин, но нас очень заинтересовал такой поведенческий шифт, который мы увидели у наших граждан, у инвесторов, и на самом деле касается большого количества граждан, даже тех, которые с фондовым рынком не связаны. Все привыкли получать большую доходность по депозитам и считать доходность. То есть впервые за долгое время даже граждане с небольшими деньгами, с небольшими доходами начали считать, очень сильно считать ставки. Никто никогда не закроет депозит, вот это «перекинь мне, я деньги тебе скину потом, потому что у меня еще депозит закроется через неделю» - это как бы стало такой нормой поведенческой.

Элина Тихонова: И ведь не проверишь, да?

Иван Чебесков: Не проверишь, да. Когда ставки по депозитам снижаются вместе с ключевой ставкой, конечно, не все, но многие начинают смотреть, а где можно все-таки побольше заработать. И мы видим, что в облигации люди идут. Я думаю, этот тренд продолжится, когда ставка будет снижаться еще ниже, и какой-то переток в акции, конечно, мы ожидаем.

Но очень важно здесь, мне кажется, как Филипп тоже говорил, чтобы это все-таки шло в коллективные инвестиции. Конечно, понятно, что все хотят свои шишки получить, попробовать себя в этом, и многие брокеры стимулируют такое поведение (побольше поторгуют, побольше заплатят комиссии). Но, как практика показывает и как цифры показывают, конечно, большинство, кто пытается сам поторговать, особенно без какого-либо опыта, конечно, либо теряют деньги, либо точно не догоняют даже индекс. И разобраться в словах, которые Виктор говорил (альфа, бета, Шарп, не знаю, формула Гордона еще бы сказал), это для новичка, конечно, очень сложно с точки зрения того, чтобы разобраться, как оценить компанию и т.д. И уж точно неправильное поведение заходить в IPO на три дня и пытаться продать.

Поэтому я думаю, что определенный переток будет. Но уже сейчас, по крайней мере, то, что мы видим на инструментах с господдержкой, на самом деле довольно хороший результат. То есть на ИИСах у нас уже около триллиона, и я так понимаю, где-то порядка 6,5 млн граждан, в Программе долгосрочных сбережений 12 млн договоров и тоже где-то триллион. Поэтому я думаю, что мы со своей стороны как государство, как Минфин продолжим использовать эти инструменты для стимулирования притока граждан.

И вот интересно, что многие даже, конечно, не знают до сих пор про эти инструменты. Поэтому мы вместе с НАУФОР, вместе с профессиональными участниками уже проэкспериментировали, провели определенную маркетинговую кампанию в конце прошлого года, в этом году тоже хотим запустить к концу года как раз по ИИСам, также хотим запустить по ПИФам по коллективным инвестициям и посмотреть тоже на результаты. По крайней мере, нужно фондовый рынок, как товар хороший, продвигать и говорить, что есть и какие инструменты на нем есть.

Элина Тихонова: Про коллективные инвестиции. Так, может, по ПИФам тоже придумать какие-нибудь льготы налоговые, например, или стимулы для частных инвесторов?

Иван Чебесков: Все бы вам льготы везде. Ну, они же есть, ИИСы - пожалуйста, ИИСы есть для ПИФов тоже.

Элина Тихонова: Алексей, а вы не считаете, что можно еще как-то ускорить, скажем так, приток розницы, в том числе только начинающей на рынке розницы, в ПИФы с какой-то государственной помощью, скажем так?

Алексей Тимофеев: Я считаю, что в ИИС-3 есть что улучшить. Вообще забота об условиях ИИС-3 является постоянной для Национальной Ассоциации участников фондового рынка.

Что мы видим? Это то, что, к нашему сожалению, ИИС-3 пока не стал драйвером развития рынка ценных бумаг и стимулом для привлечения новых средств в общем объеме средств, привлеченных, а это масштабные, кстати говоря, рекордные для прошлого года и даже для первого квартала этого года, сумм средств, привлеченных на брокерские счета, в прошлом году было привлечено 2,5 трлн брокерами, а в этом году в течение первого квартала уже больше 900 млрд рублей. Так вот, доля привлеченных на ИИС средств, причем не только на ИИС-3, и на остающиеся ИИС-1, ну единично ИИС-2 - около 9%. Особенно плохо он работает для маленьких чеков. Он, по существу, стал достаточно комфортным инструментом для относительно крупных и относительно средних инвесторов, но мелкие инвесторы, которые болезненно относятся к срокам и ищут альтернативу депозитам, а там, на рынке депозитов, таких сроков нет, они, в общем, не считают ИИС-3 достаточно привлекательным инструментом. И почему бы нам поэтому не снизить срок для ИИС-3 для небольших чеков, как это было прежде, например, до 400 тыс. рублей в год.

Элина Тихонова: Снизить или не удлинять?

Алексей Тимофеев: Снизить. Сегодняшние пять лет - это много, и маленькие инвесторы воспринимают это как препятствие для выбора в пользу этого инструмента. Предлагаю для таких, с внесением средств до 400 тыс. рублей в год, инвесторов, срок снизить. И тогда мы увидим, что люди и приносят с большей охотой, и больше приносят, и оставляют даже по прошествии этого срока больше средств на ИИСах, я совершенно в этом твердо уверен.

Что касается точно нужно сделать - для всех остальных не следует увеличивать срок. Как вы знаете, этот год последний для пятилетнего ИИСа, начиная со следующего, срок ИИСа будет увеличиваться на год с каждым годом до 10 лет. Мне кажется, что рыночные условия не изменились, инвестор не изменился, нет инвестора с большим, на которого рассчитывали, инвестиционным горизонтом, сроком, и поэтому нужно отказаться, отложить, по крайней мере, до поры до времени увеличение срока по ИИС-3.

Элина Тихонова: Иван и Филипп, я вас попрошу прокомментировать эти предложения.

Иван Чебесков: На самом деле мы действительно с профессиональным сообществом обсуждаем какое-то время, но, если честно, мы думали над этим вопросом и уже какое-то время смотрим. Пока, кроме как предложений, каких-то аргументов реальных представлено не было. Поэтому у нас решение о том, что нужно что-то менять: опять давайте поменяем здесь, сократим что-то, где-то что-то увеличим, где-то что-то сократим… На наш взгляд, пока лучше не трогать этот инструмент. Была определенная логика, почему сроки такие: как раз это стимул для того, чтобы долгосрочное поведение стимулировать. Если гражданам не подходит этот инструмент, можно пользоваться другими инструментами. Но у нас логика всех стимулов, она сейчас очень долгосрочная. Вот в ПДС, например, вообще 15 лет. То есть почему для того, чтобы привлекать инвестора на короткое участие на фондовом рынке, должно государство за это платить? Пока таких аргументов мы не получили, уж точно не получили никаких расчетов ни от профессиональных участников, ни от ассоциации. Поэтому мы остаемся пока при своем мнении, что ничего по ИИС-3 в плане сроков менять не надо.

Филипп Габуния: Я присоединюсь к Ивану. Мне кажется, что это же расходы государства - налоговые льготы, и у нас притоки розничных инвесторов на фондовый рынок идут уже давно. У нас после пика ставок на каждый рубль привлеченного депозита все больше доля привлеченного на фондовый рынок, то есть люди и увеличивали позицию на депозитах, и увеличивали позицию на фондовом рынке. Сейчас депозиты стабилизировались, скажем так, а на фондовый рынок инвестиции продолжаются. То есть в этом смысле привлекательность фондового рынка для нашего населения, она появилась. Да, это долговые инструменты, но я в этом смысле не разделял бы их с точки зрения ИИСов. В этом плане государство готово платить, то есть оно недополучит доходы, которые могло бы потратить на что-то важное и приоритетное в этом направлении, за то, чтобы граждане не просто приходили на фондовый рынок, а приходили вдолгую. Если вдолгую неинтересно по каким-то причинам, значит, пожалуйста, инвестировать, но будут налоговые последствия.

Элина Тихонова: Но кажется, что пять лет и так достаточно долго, особенно на нашем рынке.

Филипп Габуния: Причем что важно еще, когда мы говорим про ИИСы, про их непривлекательность, если мы смотрим уже на ИИС не конвертированный, вот новый ИИС-3, то по привлечению за прошлый год у нас 134 млрд пришлось на новые и только 58 на конвертированные, по этому году - 68 на новые и 24 на конвертированные. То есть ИИС-3 те, кто хочет идти вдолгую, не отпугивают, иначе у нас пропорция была бы другая. И то же самое касается мелких чеков. Вот эти новые открытия, если мелким чеком считать ниже 100 тыс. рублей, то 61% вот на перечисленные мной открыты новые - это инвесторы с такими чеками. А если все-таки считать не очень крупного инвестора от миллиона и ниже, то это вообще 88%.

Поэтому я присоединюсь к Ивану Александровичу, вот цифры, как бы они некого желания… ну, логика понятна, можно еще доплачивать, тогда еще больше придут. Но исходя из приоритизации того, на что государство может тратить, пока цифры говорят, что а) не все так плохо, и инструмент вполне себе рабочий, б) государство открыто говорит: «Я даю льготу вам на то, чтобы вы инвестировали вдолгую» - а на три года государству неинтересно, вы и так и приходите. Мне кажется, это честно.

Элина Тихонова: Виктор, вам кажется, с точки зрения инфраструктуры…

Алексей, я с вами. Тут у нас коллаборация.

Так вот, Виктор, я вас как стоящего в стороне, наверное, от основной части этой дискуссии, спрошу просто как профессионала. На ваш взгляд, принятых государством мер и стимулов достаточно для того, чтобы мы правда говорили о долгосрочном розничном инвесторе?

Виктор Жидков: Ой, не хотел говорить, но ладно. Вот мне кажется, что у нас все разговоры идут не там, где мы потеряли, а там, где светло.

Еще раз, у нас незрелый рынок. Что это означает? Что если мы даем льготу, то ей воспользуется тот, кто знает о рынке. То есть инвестор, вообще клиент, который знает о своей проблеме и ищет решение - это один клиент, а тот, у кого есть проблема, и он не знает, какое решение этой проблемы, то ему нужно долго и нудно объяснять.

Смотрите за руками. Что у нас получилось? У нас банки за отсутствием капитала не смогли кредитовать больше своих клиентов, а пассивы у них остались. Что они сделали? Они сделали очень просто: они своим дружественным управляющим компаниям дали клиентов и сказали: «Давайте мы хотя бы зарабатывать будем комиссию на управление». В этом случае не стоит вопрос, какая будет эта комиссия, она может 0,3, может 1,5, потому что клиент не осознает. И ему направляют вот этот поток клиентов те банки, которые имеют управляющие компании при банке, такие дружественные.

А что делать тем, кто выходит на рынок как управляющий, и у него нет дистрибуции? Он не может ничего продать, потому что клиенты об этом ничего не знают. И главная задача наша - рассказывать об этом феномене. Ну вы попробуйте сделать рекламу какой-нибудь управляющей компании или фонда. Вам Банк России сразу же скажет: это запрещено, это запрещено и это запрещено.

Мы что хотим? Мы хотим развивать наш рынок, чтобы люди знали, что была доходность 23%. Ну, это же факт, что она была. Не факт, что она будет, Ок, но я могу об этом рассказать как свое некое достижение, потому что мои клиенты, который месяц назад инвестировали, получили эту доходность, и это факт. Но я не могу это сделать, потому что это прогнозирование. Мы как по минному полю ходим. Вот у нас есть «Финуслуги», там, по-моему, двадцать человек согласовывают, какую рекламу делать или не делать, потому что это целый квест, потому что сразу же регуляторные ограничения.

Что получается? Получается, что рыночными способами очень трудно развивать вот эту дистрибуцию, которая сегодня необходима. Ну, слава богу, «Финуслуги» появились в МАКСе, и завтра можно будет купить любые фонды, в том числе фонды уважаемой Ирины, «Альфа-Капитала» в одно касание прямо в МАКСе. Это канал дистрибуции.

Элина Тихонова: В мастерстве нативной рекламы с Виктором не сравнится никто и никогда.

Виктор Жидков: Да. Поэтому я предлагаю: да, льготы хорошо, стимулирование хорошо. Но еще раз, мы бьем в осознанных потребителей, которые все знают, и они эксплуатируют наше желание дать какие-то деньги, и они туда заходят, берут льготы, но они все равно… Человек покупает ОФЗ 41-го года, потом смотрит: «О, я еще в ИИС могу его положить», - потому что у него столько денег, что у него, по сути дела, 2041 год, ничего страшного, просижу, буду зарабатывать, условно, 15% годовых. Это его стратегия. Мы думаем, что мы привлекли нового человека, новые деньги и т.д.

Нам нужно считать, сколько мы забираем денег у вот этого инструмента депозита, потому что это прямое финансирование экономики. И стимулировать нам нужно, например, чтобы компания, которая кредитуется в банке, если у нее нет облигаций, выше. Иди на рынок, размести публичный долг, чтобы у тебя была возможность не через эмиссию банковскую делать, не увеличивать денежную массу, а сразу напрямую инвестор финансировал экономику.

Деньги есть. Посмотрите, 10 млрд юаней разместили, «физики» купили 40%, по-моему, или 46% - это 50 млрд рублей в один удар, и еще никто ничего не продавал. То есть это все распространилось по своим каким-то каналам. Вот мне никто ничего не предложил из моих банкиров. Я не знаю, как так. Пришлось искать, потому что актив хороший, кривая появилась.

Представьте, еще раз, нам надо дождаться, когда у нас экосистемы отдадут клиентов в открытый рынок и появятся новые каналы дистрибуции, чтобы клиент осознанно понимал, что у него есть выбор, есть возможность выбирать тот фонд, который лучше перформит, меньше комиссии и т.д.

И в моем представлении те 130 трлн, которые находятся у граждан, они достаточны для того, чтобы индекс был в любом вообще, вот в любом, как это… любой цены. Потому что это просто все как раз позволит насытить деньги прямому эмитенту, а мы, в конце концов, получим возможность объяснить человеку, что у него есть а) выбор, б) у него есть клиентский путь удобный и у него есть защита.

Вот доверие - наверное, это самое важное, что нам нужно. Потому что человек, инвестируя вдолгую, здесь доверие играет самую важную роль. Потому что размещать депозит 30 лет подряд на пять месяц, он уже устал, мне кажется.

Спасибо.

Элина Тихонова: Нетривиальные предложения. У Филиппа есть комментарий, кажется.

Филипп Габуния: Я на всякий случай. Я уверен, что Виктор не хотел это сказать, что Центральный банк поощряет непрозрачность на рынке. Реклама, конечно, - полномочия ФАСа. Но я абсолютно поддерживаю тезис о том, что должно быть видно все - комиссию, трек-рекорд. Мы по этому поводу анонсировали, что мы будем у себя на сайте максимально раскрывать все, что есть, будем пытаться это еще и структурировать, чтобы можно было и у нас найти. Надеемся, и управляющие будут так делать, потому что, в частности, иногда комиссию, кстати, не очень просто найти на сайте, приходится сильно напрягаться в этом плане. Важно, чтобы просто это была добросовестная реклама, а не вводила потребителя в заблуждение, и потом под 13% в депозит не клали при ставке 14.

Элина Тихонова: Кстати, скоро же еще и AI-агенты появятся у вас специальные, которые будут над рынком сравнивать предложения.

У нас очень мало времени остается, и я предлагаю прямо тезисно. Есть еще, Алексей, я знаю, у вас предложение. Причем, Иван, внимание, они не касаются государственных денег, никто просить льгот сейчас не будет. Предложения по изменению некоторому Программы долгосрочных сбережений.

Алексей Тимофеев: Да, Элина, спасибо большое за этот вопрос, действительно, это так. Речь идет о наших предложениях на каких началах организовать формирование возрастных портфелей в Программе долгосрочных сбережений. Дискуссия об этом идет уже некоторое время и в нашей индустрии, индустрии управляющих компаний, оказывающих услуги негосударственным пенсионным фондам, ищущих новые инвестиционные возможности и готовых предоставить негосударственным пенсионным фондам большую доходность, и в индустрии негосударственных пенсионных фондов.

Дело ведь в чем? Негосударственные пенсионные фонды в настоящее время, на наш взгляд, не являются долгосрочным институциональным инвестором, каким должны были бы быть, не выполняют ту роль, которой они предназначены - быть самым долгосрочным из всех институциональных инвесторов. Ведь как долгосрочные инвестиции работают? На длинном сроке, более 10 лет, а по нашим расчетам, уже начиная с пяти лет, исчезает опасность убыточности портфелей акций, соотношение риска и доходности акций становится приемлемым, а доходность гораздо выше.

Сейчас, вот эти пять лет, они, конечно, являются аномальными из-за ключевой ставки, и приучили нас всех инвестировать в облигации, которые обеспечивают наибольшую доходность. Но мы видим, что портфели акций в течение 10-20 последних лет, а надо сказать, что это были непростые 10-20 лет, они выиграли у портфелей облигаций. Именно так работают долгосрочные инвестиции.

Сегодняшние правила регулирования негосударственных пенсионных фондов подходит для пожилых участников ПДС, они предусматривают механизмы сохранности для таких участников, и это правильно, потому что нужно позаботиться о сохранности их инвестиций, им осталось недолго до срока начала выплат. А вот молодым участникам ПДС эти правила не годятся. Для того чтобы сформировать для них портфели более доходные, более привлекательные, для них нужно отказаться от пятилетней безубыточности, нужно разрешить (заметьте, не заставлять, а разрешить) инвестировать до 60% акций их портфелей, нужно смягчить или отказаться вовсе от правил гарантированного возмещения вплоть до десяти последних, пяти последних, возможно, лет до начала срока выплаты. Дело в том, что до этого периода акции, если они упадут в цене, они с высокой вероятностью восстановят свою стоимость, и тогда придется заботиться лишь о последнем этапе обслуживания этих инвесторов - десяти - пяти последних лет до момента начала выплат.

Что это нам дает? Это дает нам, во-первых, большую доходность для негосударственных пенсионных фондов, это дает финансовому рынку больше инвестиций в акции очень важного институционального инвестора, который стабилизирует рынок, который обеспечивает повышение качества корпоративного управления и т.д.

Элина Тихонова: Спасибо большое.

Иван, готов Минфин рассмотреть хотя бы, возможно, отмену требования о пятилетней безубыточности вложений и вот этой возрастной дифференциации?

Иван Чебесков: Мы сейчас этот вопрос как раз обсуждаем. То есть логика тут, очевидно, есть, что НПФы должны перестраиваться под изменения, которые происходят в индустрии. А действительно, с Программой долгосрочных сбережений происходят довольно серьезные изменения, там и новые игроки появились на рынке, и в целом конкуренция повышается. Поэтому мы обсуждаем с Центральным банком возможность НПФам предлагать более активно различные стратегии под потребности клиента. Это не только может быть связано с возрастом, как Алексей говорит, связано с другими особенностями. Потому что действительно, то, что сейчас дают НПФы и стар и млад один продукт, вне зависимости от его финансового положения, твоих потребностей, риск-профиля и т.д., всех под одну гребенку. Ну, все здесь финансисты в зале, это, конечно, мягко сказать, неправильно. Поэтому, конечно, ПДС и НПФы должны подстроиться под то, чтобы предоставлять эту гибкость. И мы здесь готовы рассмотреть, в том числе пересмотреть пятилетнюю безубыточность, может быть, для ряда стратегий, может быть, ее удлинить, может быть, в каких-то случаях вообще ее отменить. Тут надо будет еще этот вопрос обсудить, но в целом предложение Алексея и НАУФОР понятно, будем его отрабатывать.

Элина Тихонова: Спасибо, здорово.

Филипп, вы что думаете по этому поводу?

Филипп Габуния: Ну, во-первых, мы не просто обсуждаем, мы уже половину из этого сделали. Нет никакой проблемы сегодня сделать отдельный портфель НПФу, например, по возрасту, предложить инвесторам другую стратегию, но нужно их сегрегировать. Неправильно (извините, я цитирую) тех, кому недолго осталось до пенсии, смешивать с теми, кто хочет рискнуть. Поэтому нужна сегрегация.

Во-вторых, здорово, конечно, что это предложение исходит от управляющих компаний, жалко, что не исходит от самих пенсионных фондов, которые собственно работают с клиентами. И я вот поспорю с Алексеем: все-таки первичная функция пенсионного фонда не быть долгосрочным инвестором, а сохранить сбережения граждан, как минимум сохранить, а желательно их еще приумножить - это первичная история, которая должна обеспечиваться.

Можно, уже мы регулирование это приняли, оно вступит в силу с 2027 года, если я ничего не путаю, у нас вообще ограничение на эти 40% акций уйдет, можно вкладываться будет больше.

Теперь про безубыточность. Во-первых, предполагаю, почему НПФам сложно это, они не выходят с этой инициативой сами. Потому что как это потом надо будет продавать при всех талантах наших продажников на нашем рынке? «Молодой человек, мы с высокой долей вероятности те деньги, которые ты доверишь нам, через пять лет мы их потеряем в какой-то части, но через десять будет все шикарно». Не знаю, мне кажется, что в этом плане, особенно учитывая то, что ПДС - это все-таки консервативный продукт для сбережения… Если вы хотите продать риск просадки возможного рынка, нужно использовать ИИС, и здесь, кстати, есть чуть-чуть что докрутить, чтобы ПИФам было удобнее при выходе, там техническое есть некоторое неудобство, почему, может быть, здесь чуть-чуть подбуксовывает эта история. Этот инструмент с ИИС-3, десять лет, налоговая льгота - все то же самое, больший риск. Пожалуйста, линейка инструмента есть.

ПДС предполагается для людей, в том числе с не очень большими чеками, возможность регулярно копить и иметь гарантию сохранности.

Теперь экономическая целесообразность. Вот мы посмотрели опять же ОПИФы, у нас есть пример. Даже попав в 2022 год, где была очень сильная просадка рынка акций, они, тем не менее, показали положительную доходность на пятилетнем горизонте. Мы какой сценарий-то моделируем, где мы на пяти годах уходим в минус? Ну мне хочется понять это на цифрах. Потому что пока у нас идет красивый лозунг «развитие акций, больше доходность», но цифры фактуры мы не смогли подтвердить на тех исторических вещах, которые есть.

Стресс-тест. Я понимаю, можно и вообще фондировать рынок, банкам отменить все нормативы. Тоже хорошо будет, наверное, кредиты проще выдавать. Но, тем не менее, события эти случались.

Дальше опять же про влияние. Сегодня у нас НПФы инвестируют порядка 10% в акции, и мы взяли, придумали фонд, чтобы максимально больно было от нашего стресс-теста. Он модель новый, то есть он вот только пришел на рынок, то он только всех привлек. То есть у него вся гарантия приходится на одну и ту же дату, все клиенты не распределены во времени. Очевидно, это не может продолжаться долго, это будет как-то модифицироваться, и у него вот прямо он тютелька в тютельку минимальный держит запас капитала, вот все прямо на тоненькой. Даже такой фонд смог бы принять 35% акций на баланс и пройти стресс-тест.

Ну то есть, честно, я не понимаю, зачем мы хотим ставить историю того, что мы делаем инструмент а) менее вербально привлекательный для граждан, с учетом всех моих оговорок, что, «может быть, через десять лет мы тебе что-нибудь отработаем», хотим отпустить пруденциальные нормативы, которые защищают от этой просадки рынка и сохраняют доверие, ради чего? Вот на цифрах можно? Я понимаю, что я поупражняюсь и я нарисую какой-нибудь модельный портфель безумный, который будет пробиваться любым стресс-тестом. Но цель же не такая у инвестиций.

Поэтому притом, что мы абсолютно открыты для обсуждений, в том числе наших параметров стресс-тестов, мы с индустрией НПФов начали и перешли на то, что мы до публикации каждый раз за месяц с ними обсуждаем и корректируем. Но давайте это делать все-таки не только некоторыми красивыми идеями, но под это подкладывать какую-то фактуру, понимать, что находится у нас на чаше весов, чем мы предлагаем пожертвовать.

Спасибо.

Элина Тихонова: Спасибо. Но дискуссия действительно назрела, и пусть она продолжится. Потому что, Филипп, конечно, продажники будут продавать не минус через пять лет, а повышенный риск с повышенной доходностью через пять лет.

Филипп Габуния: У них есть ПИФы. Зачем… Еще раз, я не пойму, вот что?

Элина Тихонова: Хорошо, я оставлю всех участников поготовить еще аргументы в пользу своих позиций.

Нам пора заканчивать. И у нас есть результаты опроса.

Победил с большим перевесом вариант, на чем необходимо сфокусировать усилия в регулировании? - на защите собственности инвесторов - 162 человека выбрали этот вариант. На втором месте идет развитие институциональных инвесторов, и на третьем месте - развитие розничных инвесторов.

Я финальный блиц, прямо по несколько слов попрошу тоже каждого сказать. А вот для одного или для всех трех вот этих приоритетов нашего зала какая одна, может быть, самая назревшая, самая необходимая регуляторная мера сейчас должна быть принята или может быть принята.

Филипп?

Филипп Габуния: Ну а я, извините, я соглашусь с Анатолием Геннадьевичем. Вот мне кажется, все результаты, которые у нас есть сегодня фондовом рынке - это планомерная, довольно кропотливая, местами нудная работа по всем этим направлениям, которые позволяют двигаться. Но вот в рамках приоритетов я, кстати, с голосованием согласен, я бы голосовал так же.

Элина Тихонова: Спасибо.

Иван?

Иван Чебесков: Я, наверное, по защите собственности инвесторов. Понятно, что это такой ключевой, самый острый сейчас момент. Про доверие мы много говорим, да? Тут есть элементы защиты слабого в уравнении с профучастниками и т.д., есть элементы последовательные государственной политики, это наша ответственность. Но вот мы сейчас с Центральным банком и с правоохранительными органами, непосредственно с Генеральной прокуратурой создаем рабочую группу, потому что мы считаем, вот именно в комбинации регуляторов с правоохранительными органами мы можем создать наилучшую защиту для миноритарных инвесторов на рынке. И опять же, это не то, что мы только что придумали, это опыт, который используется на других рынках, который мы перенимаем в какой-то степени, но до сих пор до конца не внедрили. Поэтому будем по этому направлению работать, и надеюсь, что через какое-то время этот показатель будет снижаться.

Элина Тихонова: Спасибо большое. Виктор?

Виктор Жидков: После того, как Филипп Георгиевич вспомнил еще раз 13-ю ставку, я с ним полностью соглашусь. На тестирование еще отправит.

Элина Тихонова: Вот вам чего ОФЗ-то в юанях не предлагали. Теперь понятно.

Виктор Жидков: Я думаю, что Иван очень важную вещь сказал, это сегодня как раз взаимодействие правоохранительных органов и органов финансовой власти важно для того, чтобы сформулировать правильные тезисы, как будет реализована защита инвестора. Потому что у инвестора собственные риски, он как-то сам разберется, но главное - вот эта защита его собственности, чтобы она была и никакие сомнения у него не возникали, когда он покупает и инвестирует в российские инструменты.

Спасибо.

Элина Тихонова: Спасибо большое.

Алексей?

Алексей Тимофеев: Я полностью соглашусь с залом, потому что любые усилия по стимулированию эмитентов, институциональных инвесторов, розничных, привлечение иностранных инвесторов обессмысливаются одним-двумя прецедентами, связанными с недостаточной защитой их собственности, и все наши труды идут в этом смысле по всем остальным направлениям прахом. И да, дипломатичный язык заставляет меня повторить слова, которые здесь уже были сказаны: да взаимодействие Центрального банка, Минфина с правоохранительными органами должны обеспечить нам необходимую степень и правильные подходы к защите собственности инвесторов. Очень на это рассчитываем.

Элина Тихонова: Спасибо большое.

Вы знаете, Анатолий Геннадьевич ушел, и не вырос у нас рынок - 2493. Но конференция НАУФОР продолжается, вы поднажмите, пожалуйста, на следующих сессиях.

Спасибо большое всем спикерам, спасибо гостям.